Главная cтраница Главная cтраница
Главная cтраница
Главная cтраница
Главная cтраница

Головна cтраница
Головна cтраница
Головна cтраница
Галоўная cтраница
Галоўная cтраница
Галоўная cтраница

Главная cтраница
Главная cтраница Главная cтраница Главная cтраница Главная cтраница

Ravel Maurice / Морис Равель (часть II)

В одном Лало был прав - в наличии влияний "кучкистов" и Грига. К "Шехеразаде" Равель придет еще раз и напишет вокальный цикл па стихи Л. Лехлера. В трех частях цикла ("Азия", "Волшебная флейта" и "Равнодушный") нет ни фольклорной достоверности, ни приевшихся рецептов "ориентализма", граничащих с банальностью. Это музыка изысканная, как бы поддавшаяся очарованию фантастики, сквозь дымку которой проступают неясные очертания пейзажей и легких, как в мираже проносящихся видений. С уверенностью можно сказать, что в вокальную "Шехеразаду" вплетаются звуковые нити, напоминающие музыку Дебюсси.

В то время как парижское общество разделилось на поклонников и противников "Пеллеаса и Мелизанды", Равель безоговорочно примкнул к первым. Некоторые симфонические произведения Дебюсси он переложил для фортепиано в 4 руки и постоянно говорил о своем старшем собрате только с восхищением. Но путь тем не менее избирает свой.

С Римской премией решительно не везло. Несколько раз ему "перебегали дорогу" люди среднего дарования. В первый раз вместо него премию получил некий А. Капле, второй раз - Эме Кунс, в третий - Л. Лапарра (ни один из трех не оставил никакого следа во французской музыке). К этому времени (1902-1904 гг.) имя Равеля было достаточно известно в музыкальных и более широких кругах. Ситуация складывалась скандальная. Естественно, возникал вопрос о компетентности, об объективности жюри. Вопрос о Равеле попал в печать. Среди людей, обличавших консерваторские порядки и несправедливую оценку выдающегося композитора, выступил Ромен Роллан. "Всякая музыка рядом с его музыкой кажется несовершенной",- таково было мнение Роллана о Равеле, несколько категоричное, но неподдельно искреннее.

"Дело Равеля" привело к падению "музыкального кабинета" Франции: директор Консерватории Т.Дюбуа вынужден был подать в отставку. Его место занял композитор Габриель Форе, учитель Равеля. Тогда-то Равель проявил типичную для него щепетильность и отказался от Римской премии, дабы не подумали, что решающую роль в ее присуждении сыграл Форе. И это в то время, когда он вынужден был поместить в газетах объявление с предложением давать уроки музыкальной теории и всерьез помышлял о получении места служащего в одной из контор Голландской Индии. В Париже жить было не на что.

Равель был тогда уже автором восхитительной фортепианной пьесы "Игра воды", фортепианного цикла "Отражения" (состоящего из "Ночных мотыльков", "Печальных птиц", "Лодки в океане", "Утренней песни шута", "Долины звонов"), В "Отражениях" легко услышать влияние Дебюсси, но Дебюсси более мужественного, четкого, не избегающего контрастных сопоставлений света и тени; Дебюсси, лишенного типичной для него "растушевки" контуров. "Отражения" ближе к графике, чем к живописи.

Высоким мастерством отмечен Квартет (1902-1903 гг.), над которым Равель долго работал, много раз перерабатывая партитуру. Боясь, как бы переделки не отразились пагубно на произведении, Дебюсси в письме к Равелю заклинал его: "От имени богов музыки и от себя лично умоляю Вас ничего уже не трогать в своем квартете". Можно понять волнение Дебюсси - речь шла об одном из шедевров камерной музыки XX века.

I часть квартета пленяет сосредоточенным покоем. Ее сменяет живая, импульсивная музыка II части, рождающая какие-то бородинские ассоциации. Редко, когда Равель позволял себе отдавать музыку во власть мечтательности, завороженности так, как в III части квартета. В финале же он заставляет слушателей перенестись мгновенно в мир, где бушующая энергия и натиск стирают хрупкие очертания лирики. Квартет самое близкое традициям романтизма произведение Равеля.

В 1908 году на долю Равеля выпал первый крупный успех, связанный с исполнением Испанской рапсодии. Успех пришел при втором исполнении. Первый же раз "Малагуэнья" (II часть) была освистана, и в целом Рапсодия не произвела впечатления на публику. Рапсодия состоит из 4 частей: "Прелюдия к ночи", "Малагуэнья", "Хабанера" и "Празднество". Для "Хабанеры" Равель использовал тему своей юношеской (1895 г.) фортепианной пьесы. Испанская рапсодия написана под явным влиянием русской музыкальной "испанистики" (Арагонская хота и, конечно, Испанское каприччио).

Вот оркестровый колорит, о котором иначе, чем "сверкающий", не скажешь. Здесь царит не только буйство звуковых красок, вступающих в необычные сочетания, здесь царит ритм - стальной и прихотливый, мгновенно меняющий направление, динамику, образный строй звуковых потоков. Рапсодия - одна из вершин творчества Равеля.

Следующим этапом станет одноактная опера "Испанский час", написанная по либретто Франк-Ноэна. Ее сюжет напоминает итальянские интермедии XVIII века. Жена часовщика Торквемадо - прекрасная Концепсьон - хочет воспользоваться отсутствием мужа и пофлиртовать со своими поклонниками: погонщиком мулов Рамиро, поэтом Гонзальве и старым банкиром, решившем попытать счастья на лирическом поприще.

Веселая путаница кончается тем, что уставшая от стихотворной болтовни поэта, томных вздохов, доносящихся из часового футляра, куда спрятался банкир, тронутая услужливостью Рамиро и восхищенная его силой, Концепсьон избавляется от своих назойливых кавалеров и, оставшись наедине с Рамиро, дарит ему знаки своего внимания. Наступает знойный "испанский час".

Опера имела успех и вошла в репертуар многих театров. Десять лет спустя в письме к своему другу - И. Годебской - Равель писал: "В августе [1919 г.] в лондонском Ковент-Гардене исполняли "Испанский час"; артисты выходили кланяться 17 раз. По отзывам газет, это был самый крупный успех за последние 30 лет".

Равель, человек огромного обаяния, покоряющей простоты, становится центром притяжения для литераторов, композиторов, художников. Наподобие вечеров, устраивавшихся друзьями Шуберта и называвшихся "шубертиадами", у приятелей Равеля возникают своеобразные "равелиады", где царит дух глубокого уважения к творчеству, внимания друг к другу и искренняя сердечность отношений.

Какая-то, казалось бы, не заслуживавшая серьезной реакции царапина в отношениях Равеля и Дебюсси неожиданно привела к разрыву именно потому, что Равелю чужды были половинчатые отношения с людьми, духовно близкими ему.

Среди приятелей Равеля было несколько русских: Стравинский, Дягилев, Нижинский, Ида Рубинштейн, Фокин. Именно Фокину и принадлежит идея создания балета на античную тему. С этим замыслом он носился еще в бытность свою в Петербурге, но, не встретив сочувствия и поддержки со стороны дирекции Мариинского театра, остыл к нему.

Знакомство с Равелем всколыхнуло давний замысел великого балетмейстера. Родилось одно из высших выражений гения Мориса Равеля, балет "Дафнис и Хлоя". Дуновение ароматного ветра в миртовых рощах; юноши и девушки, пришедшие к гроту-алтарю Пана; встреча Дафниса и Хлои; состязания в танце грубого волопаса Доркона с Дафнисом, чья пляска аполлонически совершенна; похищение Хлои пиратами; отчаянье, гнев, рыдания, мольбы Дафниса, обращенные к небу; вещий знак богов, услышавших голос Дафниса; молнии, подземный гул, приведшие в ужас пиратов; чудесное избавление Хлои и возвращение ее невредимой к Дафнису - вот эпизоды античного романа Лонга, или Лонгуса, ставшего музыкой, жанр которой Равель определил как "хореографическую симфонию в трех частях".

< возвращаемся - читаем дальше >