Главная cтраница Главная cтраница
Главная cтраница
Главная cтраница
Главная cтраница

Головна cтраница
Головна cтраница
Головна cтраница
Галоўная cтраница
Галоўная cтраница
Галоўная cтраница

Главная cтраница
Главная cтраница Главная cтраница Главная cтраница Главная cтраница

Jean Sibelius / Ян Сибелиус (часть III)

Сибелиус охотно обращался и к жанру музыки к драматическим спектаклям, насыщая действие звуковыми образами большой выразительной силы. В этом жанре наиболее значительны его музыкальные оформления спектаклей "Пеллеас и Мелизанда" Метерлинка, трагедии Шекспира "Буря", пьесы финского драматурга Ярнефельта "Куолема" ("Смерть") один из музыкальных эпизодов которой - Грустный вальс - приобрел мировую известность

Значительное место в творческой биографии Сибелиуса занимают программно-симфонические произведения - поэмы, увертюры, фантазии, сюиты. Среди них уже упоминавшиеся Четыре симфонические легенды из "Калевалы". Эта симфоническая тетралогия являет собой одно из высших проявлений могучей творческой силы Сибелиуса. Продолжая линию программного симфонизма Берлиоза, Листа, Чайковского, Сибелиус, как бы внутренне дискутирует с Рихардом Штраусом, воспроизводящим литературную программу в мельчайших подробностях музыкальной звукописи.

Он решительно возражает против "раскрашивания" литературных образов музыкой. В своих программно-симфонических произведениях Сибелиус стремился выразить характеры действующих лиц, атмосферу и эмоциональный тонус действия, создать такую драматургическую конструкцию музыкального произведения, которая соответствовала бы фабуле, сюжету, форме произведения литературного. Эти принципы и нашли наиболее полное выражение в тетралогии о Лемминкяйнене, ставшей одним из самых своеобразных и глубоких образцов симфонической музыки XX века.

Те же принципы глубокого постижения душевных движений героев, воссоздание эмоциональной атмосферы, а не иллюстрации хореографической драмы, положены в основу балета - пантомимы Сибелиуса "Скарамуш", написанного в 1913 году по заказу Копенгагенского Королевского театра.

Обратимся к жанру симфонии, определяющему у композиторов не только масштабы их дарования, мастерства, но глубину постижения мира и его отражения в звуковых образах.

Семь симфоний создавались Сибелиусом на протяжении четверти века, между 1899 и 1924 годами.

Вспоминая, сколько новых явлений возникло в музыке за это бурное двадцатипятилетие, можно предположить, что и Сибелиус был вовлечен в круг поисков новых выразительных средств гармонического языка, принципов полифонии, новой тембральной палитры в годы, когда столькими открытиями поразили мир Скрябин, Равель, Стравинский, Барток. Ни от чего не отгораживаясь, зная все, что звучало в современном музыкальном мире, одно принимая восторженно, другое - сдержанно, третье вовсе не принимая, Сибелиус шел своим путем.

Разумеется, между Первой и Седьмой симфониями, равно как и между их "ровесниками" в других жанрах, существуют стилистические различия. Но обусловлены они глубинным процессом творческой эволюции, а не внешними влияниями. Хотя вполне возможно, что и внешние факторы играли свою роль. Но только предварительно они проходили сложный путь в глубинах эстетического мышления композитора, всегда вынашивавшего свою идею.

Сибелиус принадлежал к той группе композиторов, которые выделяли симфонию в особую категорию музыкального мышления, считая, что не структурные особенности многочастной, циклической формы, а ее мировоззренческое содержание является определяющим. В этом смысле он родствен таким титанам симфонизма, как Бетховен, Чайковский, Малер. А по эмоционально напряженной манере "защиты" своих героев и идеалов он был ближе всего к Чайковскому.

Подчеркнем, что речи нет о каком бы то ни было сходстве музыкального материала. С симфониями Чайковского Сибелиуса роднит эмоциональная насыщенность, глубина идейного замысла, демократичность языка произведений. Симфонизм Сибелиуса родствен и творчеству Бородина, его симфониям, "Князю Игорю", "Песне темного леса", "Спящей княжне", музыке, с такой щедростью воплощающей образы и идеи богатырского эпоса.

Семь симфоний Сибелиуса - сложный мир. Но мир ясный, где все сказано отчетливо и значимо, где нет "общих мест", а музыка выражает душевное состояние, действия, конфликты, катастрофы, где часто серебристый перебор струн кантеле чередуется с суровой архаикой; в этом мире все выражено правдиво - такова воля композитора; все подчинено законам музыкальной логики, воспринимаемой и понимаемой каждым, кто умеет слушать симфоническую музыку.

Уже в Первой симфонии (1899 г.) слышится особый талант Сибелиуса - сказителя, рассказчика, умеющего приворожить внимание слушающих его. Во многих симфониях Сибелиус пользуется приемом настройки слушателей на свою "образную волну", устанавливая контакт уже тогда, когда звучит только введение в симфоническое повествование. Этим приемом композитор "вовлекает" слушателей в творческую предысторию симфонической драмы.

Во вступлении к симфонии грустный запев кларнета воспринимается с какой-то тревогой, вероятно, потому, что тремолирующие литавры создают предгрозовое настроение.

Мелодические линии начала I части, сливаясь, образуют могучий звуковой поток. И в лирическое пение II части врываются отголоски жизненной драмы. В III части небо проясняется, но и сюда, пусть ненадолго, вклинивается траурный эпизод воспоминания или, может быть, напоминания. Даже в финале, энергичном и монументальном, общая линия развития не находит оптимистического завершения, не находит потому, что композитор не кривит душой, не изменяет правде ради импозантного заключения симфонии.

Особое место в творческой биографии Сибелиуса занимает Вторая симфония (1901 г.) - симфоническое сказание о борьбе за свободу родной земли. Нет необходимости в точно сформулированной литературной программе, настолько ясен образный строй этой симфонической саги. В начале симфонии музыка живописует финский пейзаж, природу, порой сумрачную, а порою и веселящую глаз, как росистая лужайка в солнечное утро. Родная земля! И рядом - другая тема, взволнованная, тревожная. По существу, I часть - развернутое вступление к инструментальной драме. Предельного напряжения развитие достигает во II части, наполненной образами жестокой битвы и глубокой скорби. Уход в мир фантастики в III части - дань романтическим традициям. Но и здесь отблески патриотической темы звучат очень определенно. В финале мечта опережает действительность и вызывает к жизни музыку, полную радости, торжества, уверенности. Она звучит как гимн. Пожалуй, после Пятой симфонии Чайковского и Пятой Глазунова в европейской музыке не было симфонического финала, наполненного таким оптимизмом.

< возвращаемся - читаем дальше >