George Enescu / Джордже Энеску (часть III)

В содружестве с видным знатоком античности Эдмоном Флеггом, человеком, наделенным литературным талантом, Энеску приходит к новой, смелой концепции трагедии царя Эдипа: неумолимым силам рока противостоит Человек. Работу над либретто на многие годы прервала первая мировая война. Но процесс вынашивания замысла исподволь шел в творческой лаборатории композитора. Он утвердился в нескольких важнейших принципах, которым приданы четкие контуры формул: "Первое: все должно двигаться! Ни пафоса, ни повторений, ни бесполезных речей; действие должно развиваться быстро. Второе - публика не должна скучать. Это, впрочем, следствие первого. Третье: слушатель должен понимать текст. Я убежден, что в оперу ходят не для того, чтобы слушать музыку. Удачная музыкальная драма должна обладать вразумительным действием и текстом".

В драматургии "Эдипа" использованы две трагедии Софокла: "Эдип царь" и "Эдип в Колоне". Когда осуществились, вопреки воле Эдипа, веления рока - Эдип стал убийцей отца и мужем своей матери Иокасты, та покончила с собой, а Эдип выколол себе глаза,- он нашел в себе силы уйти из Фив и, опираясь о плечо дочери Антигоны, направился в Аттику. Сюда, в город Колон, придут фиванцы просить его вернуться в Фивы. Но он останется в Колоне, где умрет, прощенный и любимый людьми, постигшими всю неумолимость рока и величие Человека. Последняя реплика хора освещает и подтверждает основную идею: "Счастлив тот, чья душа чиста".

Музыка "Эдипа" поражает трагедийной силой, глубиной постижения чувств и переживаний героев, ввергнутых в пучину бедствий. В вокальных партиях использована широкая амплитуда выразительных возможностей голоса: от произнесенного слова, слова, "подсвеченного" переливами жутких четвертитоновых интонаций, кантиленной линии до могучих звуковых напластований хора.

10 марта 1936 года в парижской Гранд Опера состоялась открытая генеральная репетиция "Эдипа", 13 марта - премьера. Дирижировал Филипп Гобер, проведший около двадцати одних только оркестровых репетиции. В роли Эдипа выступил Андрэ Перне, отличный оперный актер. Энеску мечтал о другом исполнителе, о Шаляпине. Но великому певцу, доживавшему последние годы жизни, уже не осилить было такую грандиозную задачу…

После премьеры на Энеску обрушилась лавина рецензий. Писали не только выдающиеся критики Франции. Писали литераторы, композиторы, поэты, крупнейшие музыканты, ученые, музыковеды. Поразительно, что в таком разноголосом хоре не было ни одного диссонанса. И впоследствии отзывы об "Эдипе" были столь же восторженными. Вот краткая выдержка из статьи Артура Онеггера, написанная чуть ли не двадцать лет спустя после премьеры: "Перед нами основное произведение одного из величайших мастеров.. Оно может выдержать сравнение с вершинами оперного искусства. Эта партитура так же далека от продукции эпигонов Вагнера, как и от подражаний Дебюсси или Пуччини. Это абсолютно оригинальное произведение, полное потрясающей драматической силы".

Конец 30-х годов - насыщенная полоса в жизни Энеску: концерты, поездки из края в край Европы, гастроли в Америке, встречи с друзьями и новые знакомства, новые сочинения, замыслы.

В эти трудные для Европы годы Энеску не был сторонним наблюдателем. Когда против республиканской Испании объединились внутренние и внешние силы фашизма, он занял ясную гражданскую позицию. 9 декабря 1937 года вместе со своим другом Пабло Казальсом, великим музыкантом-испанцем, Энеску дал концерт в пользу фонда республиканской Испании.

Эта гражданская позиция не была случайной. Когда спустя годы, наступила историческая дата освобождения Румынии от фашистской диктатуры Антонеску, Джордже Энеску встал за дирижерский пульт и 15 и 22 октября 1944 года дал два концерта в честь Советской Армии. 25 ноября он был избран председателем музыкальной секции общества культурных связей Румынии и СССР.

Умер Энеску в Париже в ночь на 4 мая 1955 года.

На последней странице книги своих воспоминаний Энеску писал: "Кончая свою исповедь, добавлю только следующее: в жизни я не искал ни славы, ни наград. В детстве родители дарят нам обруч. Когда вырастаем, женщина надевает нам золотое обручальное кольцо. Позднее, чтобы утешить нас в старости, друзья преподносит нам лавровый венок. Все это одни лишь побрякушки. Из них меня привлекало лишь обручальное кольцо.

Вот и конец...

Эта повесть, начатая там, далеко, в молдавской степи, завершается здесь, в центре Парижа.

Чтобы из моей родной деревни прийти в этот большой город, где заканчивается мой жизненный путь, я долго шел по пыльной дороге между деревьями, уходящими в бескрайнюю даль. Это был, безусловно, дальний путь. Каким коротким он мне показался".

. . .Сегодня на одной из красивейших площадей Бухареста, перед зданием Румынской филармонии имени Джордже Энеску, высится памятник, воздвигнутый народной властью народному музыканту.

Сюда, к торжественному монументу, ветры доносят из долин румынских рек, из степей и полей, с лесистых горных склонов баллады, песни и дойны, может быть те же, что в далекие годы детства околдовали Джордже Энеску и указали ему путь в бессмертие.

< возвращаемся