Главная cтраница Главная cтраница
Главная cтраница
Главная cтраница
Главная cтраница

Головна cтраница
Головна cтраница
Головна cтраница
Галоўная cтраница
Галоўная cтраница
Галоўная cтраница

Главная cтраница
Главная cтраница Главная cтраница Главная cтраница Главная cтраница

Dmitriy Kabalevskiy / Дмитрий Кабалевский (часть III)

Четыре года длился перерыв между оперой "В огне" и следующей оперой. Эти годы отданы были другим жанрам, преимущественно камерным. Среди них и отмеченный Государственной премией I степени Второй струнный квартет, наряду с двумя фортепианными сонатами отразивший тревожные и трагические события военных лет. Показательно, что произведения эти, невзирая на камерность выразительных средств, не вступают в противоречия с масштабами событий. Музыка квартета и сонат наводит на мысль, что речь о грозных событиях ведется от первого лица. Отсюда возникает по-особенному волнующий "эффект присутствия" автора, ощущение непосредственного повествования.

Еще одно камерное произведение, написанное между двумя операми, на мой взгляд, имеет особо важное значение в качестве подступа к "Семье Тараса". Речь идет о цикле Двадцати четырех прелюдий для фортепиано. Своеобразие цикла а том, что каждая прелюдия развивает мелодический материал русской народной песни, ориентируясь при этом и на образный, смысловой строй ее текста. 24 прелюдии Кабалевского, рядом с аналогичными циклами Шостаковича, Щедрина,- обогатили камерный жанр советской музыки, внеся новые черты, обусловленные обращением к народной песне.

Вместе с тем, трудно переоценить значение этого произведения для расширения и углубления знаний русского народного мелоса, на основе которого и возникли музыкальные образы героев эпопеи о семье Тараса Яценко.

Драматург С. Ценин на материале повести "Непокоренные" Б. Горбатова создал оперное либретто, четко развивающее четыре сюжетные линии: народа, борющегося с оккупантами; Тараса, преодолевающего пассивную настороженность и становящегося одним из вожаков народной борьбы; глубокого конфликта между Тарасом и его сыном Андреем; и линии молодежи, вступившей в борьбу с фашистами.

"Семья Тараса" наследует традиции русской оперной классики. Арии даны как портретные характеристики действующих лиц; широко развернуты хоровые эпизоды, органично вписывающиеся в действие, во многих местах играющие центральную роль, там, где выступает в качестве основного героя оперы народ, непокоренный и непокоримый. Развивая свой собственный стиль молодежной песни, Кабалевский сочинил полную обаяния юности и чистоты песню, которую запевает Настя, дочь Тараса: "У старой у околицы родимого села с друзьями расставались мы, быть может, навсегда".

"Семья Тараса"- опера, насыщенная симфонизмом. В этом тоже сказываются традиции русских классиков. Тема Тараса, звучащая в самом начале увертюры, содержит минорное и мажорное наклонение, она мужественна и сурова. Она может быть трактована как обобщенная характеристика народа, как эпиграф. Интересной чертой отмечена музыка оперы: советские люди очень четко индивидуализированы. Тарас, Назар, Андрей, Евфросинья, Настя, Павка наделены сугубо индивидуальными чертами. Фашистский же лагерь очерчен общим тематическим кругом. Здесь, в противовес песенной стихии музыки положительных героев, преобладают "стертые" инструментальные обороты, "заигранные" формулы марша, вальса с тупыми, застывшими аккордами аккомпанемента. Фашисты не индивидуализированы, они обобщены в единый образ, точно обозначаемый словом "враг".

Успех сопровождал постановки "Семьи Тараса" во многих театрах. После премьеры в московском Театре им. К. С. Станиславского и В. И. Немировича-Данченко в 1947 году, опера была поставлена в новой редакции в ленинградском Театре им. С.М. Кирова в 1950 году, затем - в Куйбышеве, Риге и в театрах Польши, Болгарии, Чехословакии.

"Семья Тараса" заняла одно из центральных мест в музыке Д. Кабалевского. В 1950 году она была удостоена Государственной премии СССР.

Современная тема не оставляет Кабалевского и в следующей опере, законченной в 1955 году. На этот раз его выбор пал на пьесу Вс. Иванова "Бронепоезд 14-69", с большим успехом шедшую на многих сценах драматических театров. Опера под названием "Никита Вершинин" впервые прозвучала на сцене Большого театра осенью 1955 года, затем - во многих городах, в том числе в Таллине. Сценическая биография "Никиты Вершинина" менее ярка, чем у "Семьи Тараса", несмотря на достоинства в характеристиках двух контрастных героев - большевика Пеклеванова и белогвардейского офицера Незеласова, несмотря и на то, что заглавный герой оперы - командарм Никита Вершинин обрисован впечатляющей арией "Спит тайга" и траурным ариозо "Прощай, Син Би-у".

К оперному жанру Кабалевский возвращается только в 1968 году, когда на сюжет книги сибирского писателя Ильи Лаврова "Встреча с чудом" пишет оперу "Сестры". Вот ее сюжетная схема: две сестры мечтают стать штурманами дальнего плавания. Ася добивается своего. Ярослава же под влиянием чувства любви избирает другой путь. Интересный образ - поэт Лева Чемизов, друг обеих сестер, на протяжении оперы комментирующий действие. В отличие от предыдущих опер, в "Сестрах" композитор не ограничивается традиционными ариями, ансамблями, нередко тормозящими действие. Драматургия "Сестер" говорит о влиянии кинематографа, с присущим ему дроблением на
мелкие эпизоды, с более прерывистым ритмом. Тон оперы, как указывает критика - "доверительно-интимный", напоминающий манеру бесед-лекций самого Кабалевского.

Кстати, о Кабалевском-лекторе. Мне кажется, что этот вид его деятельности не поддается анализу, особенно, если речь идет о его манере говорить с детьми. Этому нельзя у него научиться, это невозможно вырастить, воспитать в себе, потому что в общении музыканта Кабалевского с детьми обычные аналитические определения: просто, ясно, красноречиво, образно - ничего не дают. Часто то, о чем говорит детям Кабалевский, и как он говорит - вовсе не просто. В его речи начисто отсутствует то, что напоминало бы ораторское красноречие. Он редко, крайне редко пользуется приемами образности. Остаются - ясность, как мне думается, составляющая одну из главных отличительных черт личности Кабалевского - человека, композитора, гражданина, педагога, общественного деятеля, ученого. Во многих славянских языках "ясный" - синоним "светлого". Применительно к Кабалевскому и это совпадает.

Одно из труднейших испытаний для человека, привыкшего общаться с аудиторией, с согражданами разных профессий, разных культурных уровней,- встреча, выступление перед детской аудиторией, сочинение книг для детей. Недаром М. Горький бросил мысль, ставшую крылатой: "Для детей нужно писать так же, как для взрослых, только лучше". Этот афоризм Горького как нельзя более подходит к значительной части, творчества Дмитрия Борисовича. Три опуса, следующих один за другим (48-й, 49-й и 50-й) включают три концерта: скрипичный, виолончельный и Третий фортепианный. В трех словах - "Посвящается советской молодежи" - заложено то, что составляет основу мировоззрения Дмитрия Борисовича, его мудрый взгляд на современность, в недрах которой уже заключено будущее.

Д. Б. Кабалевский - прирожденный воспитатель, человек, ненавидящий статику, стремящийся жить и творить в темпе времени. Помнится, на каком-то дискуссионном собрании он обрушил свой гнев на талантливого композитора. Его гнев облечен был в краткую формулу: "Мы все растем, пишем, мучаемся неудачами, радуемся успехам друг друга, а вы пробавляетесь отзвуками своих успехов тридцатилетней давности. От времени... нельзя отшучиваться. Вы отстали".

< возвращаемся - читаем дальше >