Главная cтраница Главная cтраница
Главная cтраница
Главная cтраница
Главная cтраница

Головна cтраница
Головна cтраница
Головна cтраница
Галоўная cтраница
Галоўная cтраница
Галоўная cтраница

Главная cтраница
Главная cтраница Главная cтраница Главная cтраница Главная cтраница

Bela Bartok / Бела Барток (1881-1945)

В истории музыки можно насчитать немало произведений, появление которых будоражило умы, сеяло зерна дискуссий, ссорило друзей, вызывало громы и молнии официозов, раскалывало аудитории на "отцов и детей". Чаще всего это были оперы, симфонии, балеты, то есть жанры монументальные, "солидные". С камерной, а тем более фортепианной музыкой ничего подобного не случалось и, казалось, случиться не могло. Но вот в 1911 году, в Будапеште, впервые прозвучало "Варварское аллегро" Бела Бартока и сразу же насторожило зал. В подчеркнутом ритме этой небольшой фортепианной пьесы, в угловатой мелодии, многим казавшейся лишенной и тени привычной "мелодичности", в грохоте фортепиано, будто на этом благородном инструменте играли наотмашь, чувствовалась устрашающая сила, идущая напролом, из дремучей древности, может быть доисторических далей. Музыка точно отвечала названию, она действительно похожа была на омузыкаленное варварство. Но люди непредубежденные почувствовали, как талантливо это бросающее вызов "музыкальному уюту" произведение, сколько творческой отваги вложено в нарочитую "несогласованность" двух рук, игравших в разных тональностях. Талантливость этой непривычной музыки, понятая одной частью аудитории, вызвала аплодисменты; необычность, нарочитая грубость музыки, шокируя другую часть публики, была принята в штыки.

Bela Bartok / Бела Барток"Варварское аллегро" на два года опередило "Весну священную" Стравинского, на три года - "Скифскую сюиту" Прокофьева - две грандиозные партитуры, несущие грозовые заряды энергии, способной снести, ниспровергнуть, разметать все на своем пути. Была ли направлена эта энергия па определенный объект, или она "вольно" бушевала, как гроза в природе? Барток отвечает на это со свойственной ему четкостью: "К музыке этого рода мы подсознательно стремились, утомленные любовью к растянутости и болтливости романтизма". Вероятно, не только антиромантические тенденции роднят Бартока со Стравинским и Прокофьевым, но также и протест против чрезмерной изысканности, изощренности музыкального импрессионизма, которому каждый из них в той или иной степени платил дань в молодые годы.

Имя Бартока, известное музыкальным кругам европейских стран и раньше, после 1911 года стало привлекать более широкое внимание. С этим именем связана одна из самых значительных глав истории европейской музыки XX века и целая эпоха развития венгерской музыкальной культуры.

Человек и музыкант исключительной самобытности, он только в годы ученичества следовал по стопам своих предшественников. Всю дальнейшую жизнь он отважно шел без оглядки на традиции, правила и запреты, доверяя только своим творческим убеждениям.

Подобно большинству музыкантов, Барток стал заниматься музыкой в детские годы. Первой его музыкальной наставницей была мать, к мудрым советам которой он прислушивался до самой ее смерти. Композиции он учился у Ласло Эркеля - сына знаменитого оперного композитора Ференца Эркеля - "венгерского Сметаны", как его часто называют. Свое образование Барток закончил в Будапештской музыкальной академии, где его учителями были Янош Кесслер по композиции, а по фортепиано - Иштван Томан, ученик Листа. Высшей оценкой молодого музыканта при окончании академии было то, что педагогический синклит отказался экзаменовать его. В благодарность Барток сыграл Испанскую рапсодию Листа, как выразился один из профессоров, "для удовольствия присутствующих". Бела Барток уже в ранние годы слыл пианистом высочайшего уровня. В 1903 году по просьбе группы преподавателей академии он сыграл по оркестровой партитуре "Жизнь героя" Рихарда Штрауса, через несколько дней повторил ее для пленума педагогов академии, но уже наизусть, а вслед за этим был приглашен на такой же "сеанс" в Вену, куда дошли слухи о феноменальном исполнении сложнейшей партитуры.

Ранние произведения Бартока свидетельствуют о влияниях Листа, Вагнера, Брамса. Неоромантические веяния определяют выбор тем, стихов в вокальных произведениях, в частности обращение его к Гейне, сочинение "Любовных песен" для двухголосного хора с фортепиано.

Впервые отчетливо дает о себе знать венгерский национальный характер музыки в Четырех песнях на стихи Лайоша Поша. Сочиняя эти песни, Барток был далек от мысли серьезно заняться проблемами фольклористики. К ним он еще придет. В то время его вполне убеждали пламенные рапсодии Листа, в народных венгерских истоках которых он не сомневался. Позже он убедился в том, что его великий предшественник отбирал материал для своих рапсодий без должной строгости к их этнографической чистоте и подлинности.

Барток, человек, много размышлявший над судьбами Венгрии, живущей под бременем короны Габсбургов, часто споривший с друзьями не только на музыкальные, но и на политические темы, задумал монументальное произведение патриотического характера. Так в 1903 году родилась симфоническая поэма "Кошут", посвященная национальному герою Лайошу Кошуту, вождю венгерской революции 1848 года. Десятичастное программное произведение Бартока носило явно выраженный публицистический характер. Исполненная впервые в 1904 голу, симфоническая поэма имела широкий общественный резонанс. Наибольшее возмущение сторонников Габсбургов вызвала VIII часть, в которой нарочито искаженной, переведенной из мажора в минор, проводится мелодия австрийского национального гимна.

Поэма "Кошут", ставшая заметным событием музыкальной жизни Венгрии, открыла собой нескончаемый список сочинений Бартока. В течение нескольких лет возникают Рапсодии для фортепиано и оркестра, в значительной степени развивающие традиции Листа; затем - Двадцать венгерских песен для голоса и фортепиано - результат одной из фольклорных "вылазок" Бартока; за ними - больше двадцати фортепианных пьес, в том числе и детских, построенных на материале народных песен и танцев.

"Здесь крестьянская мелодия играет исключительно роль запева, - писал Барток, - важным является то, что находится рядом с ней и под нею... Важно, чтобы музыкальные одеяния, в которые мы облачаем мелодию, всегда можно было вывести из самой мелодии и ее отдельных характерных черт - явных или скрытых; нужно, чтобы мелодия и все, что мы к ней добавляем, производили впечатление неразрывного единства".

Не только венгерская музыка привлекала и увлекала Бартока. В круг его исследовательских и творческих интересов входила музыка румынская, словацкая, украинская, арабская, сербская, турецкая, музыка американских негров и индейцев. Вместе с другим выдающимся венгерским музыкантом, Золтаном Кодаем (1882-1967), композитором и музыкально-общественным деятелем, Барток создал новую, неизмеримо более точную и прогрессивную методику исследования музыкального фольклора в тесной связи с изучением поэтических текстов и образов, соединенных с ритмом и интонациями. Барток нашел множество примеров, подтверждающих, что в венгерском народном творчестве многие песни и инструментальные наигрыши, особенно скрипичные, не укладываются в общепринятую и в известной мере нивелированную систему записи интервалов, что так называемый полутон не есть минимальный элемент звукоряда, так как возможны и четверти, и трети тона, зафиксированные в народном исполнительстве.

Вероятно, отсюда, из глубинных истоков народной музыки, закономерности образного содержания которой он научился понимать и по-своему претворять, и возникла та первозданная, терпкая и пугающая, как гортанные выкрики незнакомого племени музыка, которая впервые обнаружилась в "Варварском аллегро".

читаем дальше >