Главная cтраница Главная cтраница
Главная cтраница
Главная cтраница
Главная cтраница

Головна cтраница
Головна cтраница
Головна cтраница
Галоўная cтраница
Галоўная cтраница
Галоўная cтраница

Главная cтраница
Главная cтраница Главная cтраница Главная cтраница Главная cтраница

Aram Hachaturian / Арам Хачатурян (часть II)

Все то, что говорит Хачатурян о своем учителе - очень важно и, разумеется, свидетельствует об авторитете педагогическом. Но много важней то, что педагогический авторитет, эрудиция, человеческие качества, где объединялись принципиальность с мягкостью гуманиста,- все это обретало особый смысл оттого, что в основе основ личности Мясковского был авторитет творческий. Композитор-мыслитель, Мясковский сочинял преимущественно инструментальную музыку и прежде всегo - симфонии. К тому времени, когда Хачатурян поступил в его класс, Николай Яковлевич был автором десяти симфоний, нескольких квартетов, сонат, фортепианных циклов, романсов. При ярко выраженной индивидуальной манере письма, Мясковский продолжал заветы своих учителей: Римского-Корсакова, Лядова, Черепнина - развивал их, опираясь на Достижения музыки XX века.

Одно дело учиться у отличного педагога, другое - у композитора, в период расцвета его таланта, когда каждое новое произведение учителя - сильнейший стимул для творчества ученика.

Первая симфония Хачатуряна - его выпускная работа - датирована 1934 годом. Она посвящена 15-летию Армянской ССР. Замысел симфонии далек от юбилейной торжественности. Центр тяжести трехчастной симфонической конструкции находится в I части, вместе со вступлением и заключением напоминающей завершенную структуру симфонической поэмы. Вступление ассоциируется с импровизацией ашуга, настраивающегося на тему, о которой пойдет речь. Тема эта, в тяжелом движении, с преобладающим интервалом секунды,- напоминает эпический сказ о народных героях, суровых и непреклонных. Достигнув кульминации, обогащенная все более расцветающими контрапунктическими побегами, главная тема постепенно теряет напряжение и, как бы, отступает, открывая путь музыке иного склада ("побочной"). На изысканном фоне фигурации флейт, арфы и рояля возникает страстное пение виолончелей, заставляющее вспомнить поэтическую лирику Ованеса Туманяна. Из глубин народного творчества, народного мелоса проник на партитурные листы этот напев, влюбленный в жизнь, в цветение мира. Противопоставление хмурой главной теме уверенно заявляющего о себе мелодического потока, озаренного обаянием неожиданно приводит к утверждению светлого, лирического начала. Еще более укрепляется значимость этой темы видоизменением ее рисунка во II части симфонии, где амплитуда варьирования "лейттемы" простирается от мечтательного запева к веселому, лукавому танцу. Во многом он предвосхищает финал, в звучании которого можно обнаружить зерна счастливых находок композитора в "Гаянэ" и "Спартаке". Высокую оценку Первой симфонии Хачатуряна мы находим в высказывании Д. Д. Шостаковича: "Меня поразило необыкновенное богатство этого произведения, превосходнейшая, яркая оркестровка, глубокая содержательность музыкального материала и его общий праздничный и радостный колорит. О Первой симфонии можно сказать, что это упоение красотой и радостью жизни".

К жанру симфонии Хачатурян приходит снова только через девять лет, когда сама жизнь потребовала от композитора отклика на суровые события войны. Тогда, в 1943 году, и возникает замысел Второй симфонии, известной под названием, предложенным музыковедом Г. Хубовым: "Симфония с колоколом". Для симфонии Хачатуряна характерна "внутренняя программность", не требующая литературного изложения. Большой мастер конкретной образности звукового материала, и в этом он унаследовал традиции русских классиков. Образы, связанные с колокольным звоном, неоднократно встречаются в русской музыке: финал "Сусанина", колокола в "Борисе Годунове", колокольное раскачивание в начале Второго концерта Рахманинова, его же кантата "Колокола", набат в "Князе Игоре". Четырехчастная симфония начинается вступлением, в котором раздаются набатные удары. Зловещая пляска II части у многих слушателей вызывает воспоминания о "Пляске смерти", возможно потому, что композитор для большей конкретности ввел мотив, напоминающий "Dies irae". Логично возникает образный строй следующей части - Траурное шествие, в центре которого глубоко трагический, извечный образ - Mater dolorosa - Скорбящей Матери. Сочетанием трагизма, народности и простоты эта часть ассоциируется с образом, созданным Сергеем Закариадзе в незабываемом фильме "Отец солдата". Традиционный финал-апофеоз в значительной мере нетрадиционен. Суровую ноту предостережения ("Люди, будьте бдительны!") вносит колокол, не формально обрамляющий симфонический цикл, а несущий одну из основных его идей. "Симфония с колоколом" достойно входит в строй произведений, порожденных магическими событиями второй мировой войны, рядом с "Ленинградской" Шостаковича, "Военным реквиемом" Бриттена, Литургической симфонией" Онеггера, "Симфонией в трех частях" Стравинского. В ней, как и в Седьмой Шостаковича, нашла выражение идея советского патриотизма. Эта идея снова вдохновила Хачатуряна через два года после окончания войны к созданию "Симфонии-поэмы", посвященной 30-летию Октября. На этот раз он обращается к одночастной структуре симфонической поэмы (хотя нередко мы встречаем и иное ее наименование - Третья симфония). Впервые исполненная в декабре 1947 года в Ленинграде, "Симфоиия-поэма" была сдержанно встречена публикой. Вполне возможно, что призванный на эстраду огромный исполнительный аппарат (к большому симфоническому оркестру добавлено было 15 труб и орган) - отвлек аудиторию от чисто музыкального содержания, задуманного как ода революции. Поначалу "Симфония-поэма" была отнесена частью критиков к формалистическим произведениям, к которым она в действительности не имела никакого отношения. Так, на протяжении тринадцати лет (1934-1947) композитором было создано три симфонии, порожденные любовью к родной Земле, мыслями и тревогами о судьбах Родины.

Общеизвестно, что музыкальное дарование Арама Ильича многогранно. Он не только композитор, педагог, музыкально-общественный деятель (к этим сторонам его дара мы еще вернемся). В нем живет неутолимая жажда исполнительства. И, хотя, объективно говоря, его нельзя назвать профессиональным пианистом или виолончелистом, исполнительское воодушевление его таково, что может иной раз возместить формальные недостатки техники. Биограф А. Хачатуряна Д. Персон рассказывает: в классе Н. Мясковского знаменитый пианист, профессор К. Игумнов, слушал "Токкату" Хачатуряна в исполнении автора и, приняв его за студента фортепианного факультета, спросил, на каком курсе и у кого он учится. Вспоминая этот эпизод, Хачатурян пишет: "Я был очень польщен, но крайне смущен и до сих пор не понимаю, как мог Игумнов принять меня за пианиста". Вероятно в игре "не пианиста" были какие-то качества, которые могли ввести в заблуждение даже Игумнова. Эти же качества в самой яркой степени сказываются в дирижерской деятельности Хачатуряна. Основа их - врожденная артистичность, потребность выступать, интерпретировать свою (только свою!) музыку. Обзор оценок рецензий на выступления Хачатуряна за дирижерским пультом потребовал бы специального очерка. Ограничимся только перечнем городов, где он дирижировал своими авторскими концертами: Москва, Ленинград, Киев, Минск, Рига, Таллин, Баку, Тбилиси, Ереван, Горький, Свердловск, Новосибирск, Воронеж, Ростов-на-Дону, Ярославль, Казань, города Кузбасса, целинные земли, колхозы Армении и т. д. Из зарубежных городов назовем только часть: Лондон, Париж, Рим, Брюссель, Берлин, Прага, Варшава, Хельсинки, Буэнос-Айрес, Гавана, Токио, Каир, Бейрут, Кордова, Гвадалахара, Нагасаки и т. д.

Несомненно в артистизме Хачатуряна - органическом свойстве творческой личности - следует искать импульсы, приведшие его к созданию целой серии крупных произведений в виртуозном жанре. Фортепианный концерт, о котором речь шла в начале, открыл в 1936 году этот список. За ним в 1940 году последовал столь популярный ныне во всем мире Скрипичный концерт, в 1946 году - Виолончельный. Казалось бы, традиционные инструменты жанра концерта использованы. Но между 1944 и 1946 годами Арам Ильич пишет Три концертных арии для высокого голоса на стихи армянских поэтов А. Туманяна, Ов. Туманяна и М. Пешикташляна; по характеру своему арии разные: первая - Поэма, вторая - Легенда, третья - Дифирамб. В известной мере это произведение, длящееся около двадцати минут, можно трактовать как своеобразный трехчастный концерт для голоса с оркестром. Тем более, что через все арии проходит сквозная тема, выраженная в стихах трех поэтов, тема любви. Новый замысел, создание четырех Рапсодий-концертов, возник в 1953 году. Замысел огромный: Рапсодия-концерт для фортепиано с оркестром, виолончели с оркестром, скрипки с оркестром и последняя - для скрипки, виолончели и фортепиано с оркестром. Такой замысел мог возникнуть только в сознании человека, чей талант расцветает тем ярче, чем более щедро он отдает плоды своего таланта людям.

Творческая дружба с Л. Обориным, Д. Ойстрахом, С. Кнушевицким, - выдающимися инструменталистами нашей страны,- не могла не отразиться на масштабах, размахе виртуозного письма, на решительном игнорировании каких бы то ни было трудностей.

Если обобщить весь этот уникальный список виртуозных произведений и привести его стилистические черты к единому знаменателю, можно прийти к формуле - перед нами поразительный свод музыки, насыщенной эмоциями и мыслями, изложенными на высшем уровне инструментального, патетического красноречия. Единство поэтического содержания концертов, рапсодий, концертных арий и блестящей формы очень отчетливо раскрывает пути, идущие от концертов Чайковского, Рахманинова, Скрябина, Прокофьева к Хачатуряну. Излишне подчеркивать, что речь идет о преемственности традиций, о влюбленности в традиции при сохранении своей манеры письма, своего языка, национальные истоки которого дают о себе знать в любом жанре - от песни до симфонии. Несмотря на то, что в разные годы Арам Ильич сочинял песни, романсы, хоры, его постоянно и более всего привлекает инструментальная музыка. Композитор, отлично знающий театр, написавший музыку чуть ли не к десяти драматическим спектаклям, в том числе - к "Макбету", "Королю Лиру", "Кремлевским курантам", особенно популярную музыку к "Маскараду"; композитор, знающий и любящий голос,- до сих пор ни разу не проявил интереса к жанру оперы. Когда написаны были упоминавшиеся уже Три концертных арии, мелькнула надежда, что Арам Ильич предпринял творческую разведку в этом направлении. Но прошло с тех пор почти тридцать лет, а оперный театр так и не привлекает его внимания.

< возвращаемся - читаем дальше >