Главная cтраница Главная cтраница
Главная cтраница
Главная cтраница
Главная cтраница

вентилируемые фасады
Головна cтраница
Головна cтраница
Головна cтраница
Галоўная cтраница
Галоўная cтраница
Галоўная cтраница

Главная cтраница
Главная cтраница Главная cтраница Главная cтраница Главная cтраница

Alexander Scriabin / Александр Скрябин (часть III)

Обратимся к важнейшему разделу творческой биографии Скрябина, к его симфонической музыке.

После ряда ученических опытов, первым сочинением симфонического жанра был Фортепианный концерт (1897). Одухотворенная романтическая музыка тонко трактованной фортепианной партии в значительной мере противостоит звучанию оркестра, менее интересному, менее яркому. Тем не менее чисто музыкальные достоинства Концерта так высоки, что он вошел в постоянный репертуар.

Скрябин пробует свои силы на чисто симфоническом поприще примерно через год. Тогда (1898) и возникает небольшая оркестровая пьеса "Мечты", одухотворенная лирической свежестью, привлекающая своим юношеским, весенним обаянием. Первая симфония почти символично датирована 1900 годом, только что родившимся новым веком. Она поражает прежде всего своими масштабами. В ней шесть частей, хотя обычно симфонический цикл состоит из четырех. Интересную мысль высказывает Ю. В. Келдыш, рассматривая I и VI части "как разросшиеся до размеров самостоятельных частей вступление и коду-эпилог". В этом случае как бы соблюдена классическая структура с традиционной последовательностью частей. Первое монументальное творение Скрябина в целом, не свободно еще от оков, налагаемых творческой неопытностью. Но музыка каждой из средних четырех частей звучит по-скрябински одухотворенно. Высокий эмоциональный тонус с гневными кульминациями приковывает внимание в первой из них; следующая часть по настроению близка "Мечтам"; музыка IV части - типично скрябинская: легкая, стремительная, уносящаяся ввысь; и снова возвращается возбужденный, страстный накал эмоций, роднящий предпоследнюю часть симфонии со II. В финале (VI части) Скрябин обратился к хору, стихи для которого сочинил сам. Стихотворные опыты его никогда, как и в данном случае, не достигали высокого уровня. Но мысль, заложенная в них величественна, ибо речь идет о роли искусства в жизни:

В тот мрачный и холодный час,
Когда душа полна смятенья,
В тебе находит человек
Живую радость утешенья.

Призывно, как фанфара, звучат последние строки:

Придите все народы мира,
Искусству славу воспоем!

Мысль об особом предназначении искусства, о его этической природе, родившаяся в дни раздумий над Первой симфонией, проходит через многие произведения Скрябина.

Драматургический центр Второй симфонии (1902), состоящей из пяти частей - III часть, наступающая после горестного запева I и волевого, страстного напряжения II. В ней Скрябин воспевает ночную природу, упоение, радость бытия. Перекличка флейт, проникновенное соло скрипки рождают почти осязаемые образы ночной природы. Вспоминаются стихи Блока:

Сердце знает, что гостем желанным
Буду я в соловьином саду...

В следующей части дана великолепная и величественная картина, ассоциирующаяся с грозой. Из раскатов, то нарастающих, то удаляющихся, возникает гордая, уверенная тема финала, построенная на интонациях I части симфонии. Торжествующая маршевая поступь завершает все произведение.

Свою Третью симфонию (1904) Скрябин назвал Божественной поэмой. Он отказался от многочастных построений и воплотил свою идею в трехчастной конструкции, определив каждую часть названием: "Борьба", "Наслаждение" и "Божественная игра". Эти названия частей симфонии определяют, по мысли Скрябина, "...эволюцию человеческого сознания, оторванного от прошлых верований и тайн, которые оно преодолевает и опрокидывает, прошедшего через пантеизм к радостному и опьяненному утверждению свободы и единства вселенной".

Как это нередко бывает у Скрябина, манера словесного разъяснения музыки может оказаться более сложной, чем сама музыка. Борющийся и побеждающий человек, дерзновенный, бесстрашный,- такой герой постоянно влечет Скрябина. В Третьей симфонии, одном из ярчайших его творений, с наибольшей убежденностью показаны ступени раскрепощения человека, личности, через борьбу, слияния с природой - к полной свободе. "Божественная поэма" - первое крупное произведение, премьера которого состоялась за границей, в Париже. Дирижировал Артур Никиш. Так началось пятилетнее пребывание Александра Николаевича за рубежом (1904-1909).

Жизнь в Москве не удовлетворяла его. Академический строй консерваторского быта касался не только его педагогической работы. Его упорное стремление к новым, неизведанным просторам творчества, сложность творческих концепций, сложность их формулировок, поиски и находки новых выразительных средств в области гармонии, приход к необычному типу мелодий, не укладывающихся в привычную схему, если и находило поддержку, то в довольно узком кругу музыкантов и той части публики, которая уже понимала масштабы, величие скрябинского таланта. Смерть Митрофана Петровича Беляева (1903) лишила Скрябина преданного друга, советчика, ухудшила и без того трудное материальное положение.

Год спустя, благодаря поддержке меценатки Морозовой, Скрябин уехал за рубеж и жил то в Швейцарии, то в Италии, то во Франции. Это - период его частых концертных выступлений в странах Европы и за океаном... В 1906 году он знакомится с Г. В. Плехановым. Легко представить себе, что их встречи носили необыкновенно интересный характер, ибо встречались убежденнейший идеалист, к тому времени - мистик, и первый пропагандист марксизма в России. Именно в это время Скрябин занят работой над Поэмой экстаза.

Вести о революции в России он принимает взволнованно, следит по газетам за развитием событий, внутренне готовится отразить их в музыке. В воспоминаниях Р. М. Плехановой мы находим много интересных данных. "...Александр Николаевич, уже давно покинувший Россию и весь погруженный в свои новые музыкальные произведения; с глубоким интересом следил за героической революционной борьбой, выражая свое сочувствие революционерам". И далее, говоря о Поэме экстаза, Р. М. Плеханова пишет: "Александр Николаевич сказал нам, что музыка эта навеяна революцией, ее идеалами, за которые борется теперь русский народ, и поэтому эпиграфом поэмы он решил взять призыв „Вставай, подымайся, рабочий народ"". Зная Поэму экстаза, мы понимаем, как разительно несхоже ее содержание с лозунгом, взятым из припева "Рабочей марсельезы". Но пафос борьбы, ниспровержения, стремление на волю, так ослепительно ярко звучащие в музыке, возможно, отразили атмосферу и динамику революционной эпохи.

Поэма экстаза в наиболее концентрированном виде обобщает в форме одночастной симфонии творческие мечтания Скрябина многих лет. Путь к волевому, экстатическому утверждению личности начинается с безвольной, расслабленной "темы томления" и возникающей вслед за нею "темы мечты". Впервые энергия, динамика вырываются из круга созерцательных состояний в "теме полета", взвивающейся ввысь и вовлекающей в движение погруженные в дрему и прострацию силы. Новый импульс музыка получает, когда медные инструменты вступают с "темой протеста" и "темой воли", подготавливая появление самой главной темы, "темы самоутверждения", которая, пройдя многочисленные фазы развития, дойдет в финале до сверкающей звучности "экстаза". В Поэме экстаза динамика вздымается и спадает волнами, как бы подгоняемыми "темой тревоги" с ее судорожным, прерывистым ритмом. Но от гребня до гребня динамических волн музыка нигде не обретает устойчивости. Она возникает только в последних тактах, в ликующем, солнечном звучании, завершающем это великое произведение. Можно с уверенностью сказать, что в современной Скрябину музыке нельзя найти ни одного произведения, которое могло бы сравниться по яркости оптимистического жизнеутверждения с "Экстазом", творением, обращенным к будущему и в этом смысле - пророческим.

Вслед за Поэмой экстаза Скрябин создает свое последнее завершенное произведение для оркестра - Поэму огня, или "Прометей" (1909). Скрябин посвящает экстатическую оду герою, достигшему могущества воли и самоутверждения, отважившемуся на подвиг неслыханно дерзновенный - похищение огня. Но подвиг этот свершен Прометеем не ради доблести, а во имя счастья людей, получивших огонь, а вместе с ним и силу разума и знания. Высоко ценя героя древнего мифа, Маркс писал: "Прометей - самый благородный святой и мученик в философском календаре".

По мысли Скрябина, музыка "Прометея" складывается из множества отдельных тем, подобно темам в "Экстазе", имеющим самостоятельное образное значение. Но в процессе непосредственного слушания музыки уловить их почти невозможно: звуковые массивы огромной насыщенности ошеломляют мощью оркестра, к которому кроме солирующего фортепиано и органа добавлен хор, поющий без слов. Кроме того, Скрябин решил воздействовать на аудиторию помимо музыки еще и светом, специально обозначив в партитуре моменты вступления, изменения интенсивности освещения зала разными цветами. Идея похищения огня достигает в "Прометее" "материализации", как первый опыт создания "светомузыки", в наши дни получившей широкое распространение.

Творческий путь закончен. Его последний этап - наиболее трудный, как будто он пролегает сквозь скалы и кручи к вершине, озаренной огнем Прометея. В последних фортепианных поэмах, в пяти прелюдиях, завершающих поиски в этом жанре, в двух танцах - "Гирлянды" и "Темное пламя",- Скрябин говорит языком наиболее сложным, музыка звучит исступленно, в атмосфере перенапряженных эмоций.

.. .Жизнь Скрябина оборвалась на 44-м году, когда великий мечтатель набрасывал первые контуры своего замысла "Мистерии", произведения, рассчитанного на грандиозный исполнительский состав, адресованного десяткам тысяч слушателей и имеющего своей целью изменить ход истории, сделать жизнь счастливой для всех людей. В этом замысле сплелись устремления гуманиста и туманные прорицания теософов, воля человека, самозабвенно преданного идее служения человечеству, и беспомощность идеалиста перед лицом жизненной, социальной реальности. Страстно мечтая о переустройстве мира, Скрябин мог отдать великому делу только то, чем владел, что в его представлении было могущественнейшим оружием,- свою музыку.

Скрябин умер в апреле 1915 года. Проживи он еще два с половиной года, он был бы свидетелем Октября.

30 июля 1918 года Владимир Ильич Ленин подписал декрет о сооружении памятников наиболее выдающимся деятелям культуры и искусства. Среди них было и имя Александра Николаевича Скрябина.

< возвращаемся