Главная cтраница Главная cтраница
Главная cтраница
Главная cтраница
Главная cтраница

Головна cтраница
Головна cтраница
Головна cтраница
Галоўная cтраница
Галоўная cтраница
Галоўная cтраница

Главная cтраница
Главная cтраница Главная cтраница Главная cтраница Главная cтраница

Alexander Scriabin / Александр Скрябин (часть II)

К середине 90-х годов Скрябин заканчивает свой 11-й опус, включающий 24 прелюдии. Вот когда в полной мере сказывается огромный талант музыканта-поэта, безукоризненно владеющего трудным искусством инструментальной миниатюры. В прелюдиях 11-го опуса рождаются образы, предвосхищающие лирику Александра Блока. Скрябин вводит нас в мир, где царят тончайшие движения человеческой души, где на смену насыщенному драматизмом диалогу приходит мерцающий созвездиями пейзаж, где прерывистое, недосказанное признание уступает место страстному монологу...

Этот же круг образов и душевных состояний наполняет музыку 12 этюдов (опус 8). Она полна эмоциональных взлетов, душевных конфликтов, гневных, негодующих восклицаний. Прелюдии и этюды двух этих опусов стали первыми входить в концертный репертуар, в музыкальный быт конца столетия. Об их авторе заговорили. Небольшого роста, хрупкого сложения, порывистый, очень нервный, он покорял каким-то своеобразным обаянием, в котором чувствовалась незаурядная личность. В один из приездов в Петербург Скрябин "показывался" петербургским музыкантам во главе с Римским-Корсаковым. Легко представить себе, как волновался композитор, "мимозный юноша", как его ласково называли близкие. Не склонный к комплиментам, известный прямотой и суровостью суждений, Римский-Корсаков в своей "Летописи" высказался о Скрябине как о "взошедшей в Москве звезде первой величины".

Вскоре Скрябин познакомился с человеком, которому суждено было сыграть значительную роль и в его жизни, и в пропаганде его творчества. Им был Митрофан Петрович Беляев. Лесопромышленник-миллионщик, месяцами живший то в лесных чащобах Архангельского края, то в Лондоне, куда сплавляли строевой и мачтовый лес,- Митрофан Петрович был страстным любителем музыки. Натура деятельная, решительная, он отдал много энергии делу пропаганды русской музыки; организовал превосходно поставленное издательство; установил премии за лучшие сочинения русских композиторов; сдружившись с Римским-Корсаковым, Глазуновым, Лядовым, он стал душой кружка, главой которого был Римский-Корсаков; Беляев ввел в обиход так называемые "генеральные репетиции" симфонических концертов, на которые приглашалась публика, охотно посещавшая их. Человек с зорким взглядом в искусстве, он заметил Скрябина и решил взять над ним опеку. Энергичная помощь Беляева в качестве импресарио и издателя была как нельзя более кстати. В 1896 году Скрябин со своим новым другом совершает концертную поездку по Германии, Голландии, Франции, Бельгии. Такие турне в истории русской музыки - явление редкое. Успех у публики и у прессы повсюду был большим. Особенно горячо принимали Скрябина в Париже. Он выступал только со своими произведениями, так ясно говорившими и о его таланте, и о новых звуковых поисках, захвативших большую часть публики. Правда, и тогда уже другая часть пожимала плечами, недоумевала. Вероятно, ее смущал и непривычный, хотя и достаточно ясный гармонический язык, и своеобразие эмоционального мира композитора.

Так имя двадцатичетырехлетнего Скрябина появилось на афишах нескольких европейских стран.

Талант Скрябина мужал. К концу 90-х годов выходят в свет Вторая и Третья сонаты, знаменуя собой важный этап его творческой эволюции, приход к крупной форме. Уже во Второй сонате (1897), названной автором "Сонатой-фантазией", перед нами композитор, умеющий, подобно классикам сонатной формы, сконцентрировать идею произведения в предельно сжатой теме. Такой в "Сонате-фантазии", состоящей из двух частей, становится тема "призыва". А вслед за ней разворачивается звуковая панорама морской стихии. Ей, то ласковой, журчащей у прибрежного песка, то в ярости вздымающей волны, то рассыпающейся миллионами брызг, то мягко колышущейся в лунном серебре, и посвящает Скрябин свою музыку.

Начиная со Второй сонаты Скрябин дает основание говорить о программности этого жанра в его творчестве. Если музыка "Сонаты-фантазии" ассоциируется с картинами моря, то в нескольких последующих сонатах автор обращается в большей или меньшей степени к помощи слова.

Так, Третьей сонате (1897) предпослано подробное текстовое введение, озаглавленное "Состояния души". В I части "душа бросается... в пучину страдания и борьбы"; во II - сквозь "благоухание гармонии... просвечивает ущербленная и беспокойная душа"; в III - господствуют "любовь, грусть, смутные желания, невыразимые мысли"; в финале - "победное пение звучит торжествующе". Что может дать слушателям такая программа, наивная, не достигающая и подножия чудесной музыки? Нужна ли она, если музыка сама так предельно выразительна?

В двухчастной Четвертой сонате (1903) - одном из шедевров скрябинского творчества - музыке I части предпосланы слова: "В тумане мягком и прозрачном, вдали затерянная, но ясная звезда мерцает светом нежным". И во II части сохранен звездный образ: "Я к тебе, светило чудное, устремляю свой полет!" Отголоски пантеистической восторженности слышатся и в морских пейзажах Второй сонаты, в солнечной, дионисийской радости Седьмой, в стремлении слиться с Природой и Космосом - в Десятой, экстатичностью наполнена музыка Пятой сонаты.

Мир, куда уносится в своих сонатах Скрябин,- мир стремительных взлетов, мечтаний, волевых призывов; мир, в котором преобладает действие, а не состояние. В этом мире - от макрокосма вселенной до микрокосма одинокой человеческой души бушуют бури, в нем нет покоя, но мир этот озарен солнцем или мягким светом мерцающих звезд. Только предпоследняя, Девятая соната, утопает в мраке, озаряясь зловещими сполохами близящейся катастрофы.

К сонатам примыкают фортепианные поэмы, жанр, получивший развитие в творчестве Скрябина. Все они одночастны, и каждая развивает один какой-нибудь образ, состояние. Иногда Скрябин конкретизирует характер произведения: Трагическая поэма (1903), Поэма томления (1907), Поэма-ноктюрн (1912), поэма "К пламени" (1914), две поэмы: "Маска" и "Странность". Занимая промежуточное положение между фортепианной миниатюрой и сонатой-поэмы трактованы Скрябиным в свободной форме, дающей простор и исполнительской фантазии. Обозначение "поэма" он применял и к крупным, иной раз и многочастным оркестровым произведениям: Поэма экстаза, Поэма огня "Прометей", "Божественная поэма" - Третья симфония.

< возвращаемся - читаем дальше >